Прежде прочих гизские пирамиды и
британский Stonehendge. Культурный арсенал автора
недотягивал и до этих псевдоинтеллектуальных
потуг. А просто на периферии памяти застряло
слово, связанное то ли с краеведением, то ли с
историей, ближайшим аналогом коего были
"бабы" из музея на Большой Садовой, 77.
И посчастливилось невежде-автору постичь
кое-что из содержания этого слова, прикоснувшись
к дольмену как в буквальном, так и в фигуральном
смысле.
Помогло "сборище" коллег, захваченных
СКЭНАР-технологией. Встречались СКЭНАРисты с
завидной аккуратностью - ежегодно; на встречи
автора давно звали, наконец, на сей раз деловую
ситуацию удалось структурировать должным
образом и вырваться за 470 км от дома.
Поездку на дольмены предусматривала
культурная программа конференции, но расходы на
эту поездку не входили в предельно ужатый бюджет.
Зато когда сосед пригласил в свою "десятку",
уже разведшую пары в ту же сторону, повторять
приглашение оказалось ненужным.
Скромное село, оно же хутор (судя по
дорожным табличкам) пролетели на одном дыхании.
Сельско-хуторской воздух вполне приятен, но на
трассе сквозь слегка приспущенные стекла ноздри
экскурсантов тотчас ощутили такое, та-акое!
Почему-то вспомнилось событие 14-летней
давности, когда незадачливого автора повезли из
тогда еще Ленинграда на Карельский перешеек -
собирать грибы. Конечное состояние организма в
тот раз обозначили как "кислородная
интоксикация": слишком много свежего воздуха,
и без привычных паров бензина и прочих
экопрелестей мегаполиса легким, а за ними - мозгу
становилось как-то неуютно с исходом в "хочу
обратно к коптящей канцерогенной клоаке". Но 14
прошедших лет остроту ощущений ...
дезактуализировали, что ли.
В изумительном аромате смешались степное
разнотравье, терпкая хвойная добавка и свежесть
морского ветерка, эта смесь с безжалостной
быстротой вышвырнула из душ остатки
повседневной задуренности - те страстишки, о
преодолении коих православный ежедневно молит
Господа.
Пронеслись мимо двух сел с обязательными
придорожными ведрами фруктов, особнячками, один
из которых был украшен большим бюстом вождя
народов.
(Автор тоскливо подумал о странном везении:
куда бы ни доводилось попадать, обязательно
натыкался на нечто аналогичное: в последний
проезд через "дружественное сопредельное
государство" увидел мемориальную доску,
напоминавшую пребывание здесь члена Военного
Совета Южного фронта в 1920 году. Патологическому,
пещерному антитоталитаризму автора созерцание
таких монстров было столь же приятно, как если бы
сноба от классической музыки окунули в
современные поп-шедевры вроде "Я люблю тебя,
Дима!" или "Ты брос-сил меня!").
Ну, не будем о грустном. Тем более, что села
давно позади, машина летит по предгорному шоссе.
Южный вечер крепче сгустил пьянящие ароматы.
Полномасштабная атака на органы чувств (автору, к
сожалению, неизвестен русский эквивалент
английского "comprehensive", которое, конечно,
лучше описало бы ситуацию). Слуховой компонент
представлен криками чаек, им вторил ишачий рев.
Осязательный - роскошным, ласковым воздухом,
который превращает ходьбу... пожалуй, скорее в
плавание с удовольствием от каждого "мазка"
по разгоряченной коже. Вкусовую нишу с некоторой
натяжкой вполне закрывают восхитительные
здешние персики.
Почти пролетев последние километры и лихо
обогнув указатель "К дольменам", машина
остановилась у "входа" на территорию.
Археологический памятник 2-го тысячелетия до н.э.,
как явствовало из надписи, находится под защитой
государства, чести и совести экскурсантов.
Затейливость слога просилась в рубрику
"Нарочно не придумаешь".
Между прочим, "однородная среда"
конференции сделала всё, чтобы автор вновь обрел
способность к смеху, счастливо утраченную по
нынешней жизни. Встречи, радость от общения
("свой среди своих"), дискуссии, лекции уже к
концу 1-го дня вернули на физиономию улыбку, и
расставаться с ней, в общем-то не хотелось.
Но не улыбаемся же мы, находясь в храме! А
здесь, хоть и язычество, однако ... "Солдаты, 40
веков смотрят на вас" - вспомнилась
общеизвестная сентенция. Или родные Батюшков и
Мандельштам ближе?
"Который час?" - его спросили здесь? И
он ответил любопытным: "Вечность"."
Впрочем, хозяева памятника изо всех сил
старались помочь именно подавляемому смешку.
Касса у входа сразу напомнила великого
комбинатора, взимавшего с посетителей Провала,
"чтобы не слишком проваливался". Той же,
видимо, цели служила суетливая, хотя и
незатейливая торговлишка предметами местного
колорита: медком "Степное разнотравье",
нехитрыми поделками из браконьерски добытой
древесины. На свой праздник настойчиво звали
местные экологи-патриоты, сразу напомнив сына
русской мамы и папы-юриста.
Морская свинка, как известно, и не свинка, и
не морская. Сын папы и мамы, не домывший сапоги в
Индийском океане, имеет столь же интимное
отношение как к либерализму, так и к демократии,
просто узурпировав благородные понятия. Ну, и
патриотически мыслящие экологи, похоже,
примкнули к теплой компании.
Воля ваша, господа, но по мне лучше уж Гомер,
Мильтон и Паниковский, хоть тоже теплые. Кажется,
автор изошел желчью, определенно стоило бы ему
попасть на дольмен не в 3-й день отдыха, а хотя бы в
11-й.
Мыслительные процессы не помешали, швырнув
в кассу самую тяжелую из ходовых монет, получить
наставление по трассе, которую открывал еще один
пунктик из перечня бизнеса, оскверняющего
святыни - добрые хозяева сколотили место для
фотографий с удручающе-аляповатыми муляжами
горских костюмов обоего пола, снабженных
вырезами для голов тех, кто желал бы столь
нехитрым путем приобщиться к 40 векам.
Тропа вела в заросли негустого кустарника,
перемежавшегося деревьями; стволы по-южному были
увиты плющом. Ирония, что называется, оказалась
не в дугу, отодвинув даже основной пафос
восхищения поездкой. А ведь по выходе из машины
не остывшая от дневного тепла степь, вроде бы уже
описанная превосходными степенями, достигла
уровня, которому найдется ли словесное
отображенье? Бог весть.
Саркастический настрой на тропе быстро
ушел, сменившись не совсем обычной памятью -
обонятельной. Легкий уклон по обе стороны
включил ленту воспоминаний, поначалу довольно
смутную. Потом как раз обоняние стянуло воедино
фрагменты: такая тропа с такими зарослями и
уклонами - из конца детства. Тоже южное лето,
склон невысокой горы, где получил впечатления,
сдобренные ароматом хвойных. Не далее как 2
месяца назад оказался в сибирской тайге, улус
Кийзак под Междуреченском, его пихты, березы -
конечно, впечатляют южанина; здешняя окружающая
среда уступает ли? В общем-то "Не сравнивай:
живущий несравним".
Сия сентенция и завершила считанные минуты
последнего отрезка пути. Маленькая ложбина - и
вот он, "дольмен, ... погребальное сооружение"
(БСЭ, т. 8). Только махровое невежество автора
могло спутать понятия "культовое" и
"погребальное".
Простые, хотя и обработанные глыбы
песчаника (говорят, такой же шел на пирамиды), а на
километры вокруг - никаких выходов камня; как и
откуда их, 10-тонных, доставляли на эти ложбины и
холмики? Прикоснуться к камням после дневной
жары приятно холодит. Коллеги, более
восприимчивые, нежели автор, ощущали энергию
песчаниковых глыб, кто-то даже обжегся, хотя
автора порой брали сомнения: возможно ль? от
гробниц-то? "Возможна ли женщине мертвой
хвала?"
Потом выяснилось, в чем дело. Можно считать
доказанным, что в дольмен клали живого, который
неустанным духовным совершенствованием
сподобился столь высокой чести. До такой
"продвинутости", как говорит нынешняя
молодежь, далековато даже общеизвестным
богатырям духа - камикадзе. Да, становились они
спасителями Родины, подобно истинному
"камикадзе" - Божественному Ветру, буре,
разметавшей эскадру Хубилай-хана, уже готовой к
победоносному броску через Восточно-Китайское
море. Но не велика ль была компенсация, когда
несколько месяцев перед полетом будущий
смертник жил слишком уж разгульно, ему ни в чем не
смели отказать?
Дух погребенных в дольмене делал
захоронения местами, где, по словам
авторитетного психотерапевта А. Гнездилова,
"воскресает человеческая Душа, приобщаясь к
Всевышнему". Андрей Владимирович, правда,
говорил в ином ключе, но формулировка вроде бы
достаточно уместна для нашей ситуации.
А души участников конференции щедро
раскрывались навстречу друг другу, словно
стряхивая шелуху в этой среде, не только
однородной, но и, как сказал бы психотерапевт,
специально созданной, которую профессионалы
давно знают как мощное средство душеспасения. И
не надо никаких изысков: ни Фрейда, ни
нейролингвистического программирования, ни,
может быть, даже экзистенциального анализа. А
просто пообщаться неделю со своими "в
доску", щедро делясь находками, за которые
мастера попредприимчивей могли бы зашибать
такие деньги!
Над конференцией витал легкий флер
эйфории: например, участники почти всерьез
считали, что прекрасной погодой, стоявшей неделю
конференции, Бетта обязана только им. Настрой
хорошо знаком автору, которого научные интересы
заносили не в одну компанию коллег со сходным
ритмом встреч и эмоциональным накалом. Почти все
откровения пережиты несколькими годами раньше
на таких же совещаниях, конгрессах ... Но в данном
случае острота переживаний не подвластна годам.
Очень хотелось наметить правильную линию
поведения когда больные, что называется,
"плохо идут". Дружно согласились с тем, что
чаще всего дело тут - в душевных качествах нашего
партнера по борьбе с болезнью, из-за этих качеств
борьба подчас превращается в единоборство, за
которым с большей или меньшей
заинтересованностью наблюдает со стороны,
например, тот, кто боится выздороветь, а то и
получает удовольствие от болезни, как будто без
нее в жизни чего-то не будет хватать. Еще приятнее
работать с публикой, настрой которой сводится к
фразе: "Считайте за счастье, что я лечусь у
вас". |
